Идея перенести на сцену героев произведения культового писателя пришла московскому театральному режиссеру Вадиму Данцигеру в прошлом году. До этого плодовитый постановщик уже ставил Гоголя и Пушкина, Достоевского и Моэма. Дважды — во Владивостоке: в 2012 и 2015 годах. В этот раз режиссер обратился к творчеству Довлатова, превратив его полубиографическую повесть «Заповедник», написанную в 1977—1978 годах, в пьесу «Заповедные дали».

— Я очень люблю этого писателя, — рассказывает Вадим Данцигер, — еще до института, сразу после школы, я нашел книжку Довлатова у папы, прочел — и всё, влюбился, стал искать материалы, читать. Творчество Сергея Довлатова особенно близко мне, ведь я и сам застал эпоху 70-х годов. Но тема, которую писатель разрабатывает в «Заповеднике», актуальна и сейчас. Это конфликт художника и времени, взаимоотношения талантливого человека и окружения бездарностей. Да, мы находимся в совершенно другом временном срезе, но и в нашу эпоху эти проблемы не ушли, они остались такими же, а сейчас с каждым годом только углубляются. Тот же вопрос цензуры, который поднимается в «Заповеднике», что лукавить, есть и сейчас. У художника должно быть чувство вкуса, чувство меры, какое-то внутреннее ограничение. Но ни в коем случае оно не должно вызываться страхом.

Режиссер, сам написавший инсценировку, собирается передать в своей постановке атмосферу брежневского застоя, не пытаясь излишне «осовременить» повесть или перенести ее в наши дни. Но, конечно, не обойдется и без параллелей с современностью. Отдельный вопрос — сохранение довлатовского слога.

— Мы знаем, у Довлатова иногда, но встречается мат, — объясняет Вадим Данцигер. — Он лаконичен, но при этом, когда я работаю с материалом, то понимаю: его невозможно выкинуть, настолько на своем месте каждое слово. Я не люблю мат, и у Довлатова его немного, но заменить эти слова почти невозможно, потому что герои попадают в такие ситуации и обстоятельства, что по-другому просто не скажешь. И он там выверен, очень точен. Однако сейчас есть закон, по которому мы не имеем права использовать ненормативную лексику в постановках. Я считаю, что это неправильно. Конечно, я не за то, чтобы огульно — на каждом углу, в каждом спектакле, при сидящих в зале детях, подростках — сыпать этими словами, нет. Но, нравится нам это или не нравится, это всё равно часть нашей культуры. Да, пускай это ужасно, плохо — но это есть. Я сторонник живого театра, а живое — это то, что берется из жизни. И порой одно правильно сказанное, пускай даже ненормативное слово оказывается гораздо точнее, чем долгие «нормативные» монологи. Это возвращает нас к вопросу о цензуре. Понятное дело, что я не позволяю себе использовать подобные слова в какой-то другой драматургии, но у Довлатова есть такие моменты, когда по-другому нельзя. Сейчас я вынужден отказываться от ряда слов, хотя три слова в этой постановке я оставляю, потому что они просто незаменимы. Я не нашел им подмен, аналогов в великом и могучем русском языке, поэтому до сдачи спектакля художественному руководителю театра они останутся. А дальше уже будет решать Ефим Семёнович Звеняцкий.

В пьесе появятся и другие неожиданные элементы. Например, главный герой «Заповедных далей» вступит в диалог с самим Александром Сергеевичем Пушкиным — своеобразным альтер эго протагониста.

— Образ Пушкина в пьесе дает возможность через него посмотреть на нас со стороны, — говорит режиссер, — ведь, в конце концов, «Пушкин — наше всё». А Довлатов — это мы. В первую очередь это поколение людей, открывших для себя Довлатова в 90-е. Но не только. Для многих актеров моя пьеса стала хорошим поводом окунуться в эту литературу. Многие из них прочитали Довлатова первый раз в жизни — прочитали и согласились с тем, что в этом материале, в этом Довлатове есть часть их. Они так же видят проблемы, так же недоумевают, сталкиваясь с какими-то реалиями уже нашей современной жизни, как сталкивался Довлатов, попадая в безумные жернова своей эпохи. Отчасти и наша эпоха организовывает нам такие же жернова. Люди находят в довлатовских персонажах себя, читают, думают, сопереживают. Только ради этого уже стоило браться за «Заповедник».

Решение ставить пьесу именно в Приморском краевом академическом театре имени Горького режиссер принял неслучайно. Свою роль сыграли и положительный опыт сотрудничества с местными актерами, и особая атмосфера Владивостока.

— Я очень театральный человек, — рассказывает Вадим Данцигер, — я, по сути, вырос в театре, и для меня он — театр в целом — это мой дом. Я много езжу по стране и вижу разрозненные театры, где внутри труппы есть какие-то группировки, воюющие друг с другом. Здесь же, в Приморском академическом театре, единственное поле битвы — это сцена, на которую выходят люди, любящие свою профессию и с уважением относящиеся друг к другу. Поэтому, попадая сюда, я чувствую себя как дома. Здесь замечательная труппа, которая сохранилась и сохранила свой профессиональный уровень, здесь есть сплоченная команда, что тоже очень важно. А сам Владивосток потрясает меня своей энергетикой. Нельзя сказать, что Владивосток — город портовый. Он морской, а это совершенно другое. Иная атмосфера, иная энергия. Мне очень нравится город, нравятся люди. Гуляя по улицам, я вижу красиво, стильно одетых людей, вижу умные лица, и мне безумно приятно, когда этих же людей я вижу в зрительном зале.

Согласно репертуарному плану приморский зритель сможет увидеть «Заповедные дали» уже в мае, а пока команда Приморского академического театра имени Горького репетирует, готовит сцену и, конечно, перечитывает произведения Сергея Довлатова.