Премьера спектакля "Сирано де Бержерак" в Приморском краевом драматическом театре им. Горького (26-27 ноября) показала, что автор хрестоматийного текста Эдмон Ростан – один из первых писателей-фантастов. По мнению театроведа и арт-критика Нины Шульгиной, постановщик пьесы на приморской сцене Вячеслав Стародубцев сделал "слишком французскую комедию" (так отзывались иные театроведы о первых постановках "Сирано" в России) подлинной драмой неразделенной любви, понятной и уму, и сердцу российского зрителя. Подробнее – в рецензии арт-критика, подготовленной специально для РИА PrimaMedia.

 


 

В театре им. М. Горького прошла премьера "Сирано де Бержерак". Очередная постановка Вячеслава Стародубцева наполнена прекрасной музыкой и необычными режиссерскими решениями. Сценография, фантастические костюмы и космические, инопланетные образы превращают героическую комедию в театр поэтических фантазий мастера пера и шпаги Сирано. В своей самой известной пьесе Эдмон Ростан изложил неоромантическую концепцию героизма как внутренней способности человека преодолевать силу обстоятельств.

 

Острослову и бесстрашному дуэлянту Сирано де Бержераку нет равных ни на поле брани, ни на поле поэтических состязаний. Сирано – поэт и воин, талант и герой, однако робкий в любви и мучимый своим недостатком внешности, отдает свой внутренний мир и талант красноречия прекрасному лицом глупцу Кристиану, чтобы создать идеал для своей возлюбленной Роксаны. Но искусственная гармония приносит несчастье всем… 

 

После первых постановок в России пьеса "Сирано де Бержерак" была даже признана "слишком французской комедией, мало понятной русскому уму, а еще меньше сердцу". Но современному зрителю эта история понятна, причем - и уму, и сердцу.

 

Художник-постановщик Жанна Усачева визуализировала мир фантазий Сирано, который известен как первый писатель-фантаст. Центральный элемент сценографического решения спектакля представляет собой лунный кратер, который служит то возвышением, то глубиной, из которой появляются некоторые персонажи, и, конечно из кратера с шумом поднимаются струи пара, подсвеченные космическим сине-лиловым светом.

 

Свет в спектакле, поставленный художником по свету Сергеем Скорнецким, очень выразителен и функционален наравне с музыкальным оформлением. Мужская и женская фигуры, прозванные зрителями идолами, все время находятся на сцене, словно символы присутствия интриги сложного союза влюбленных. Кроме того на сцене задействованы сферические тела больших и малых планет, на которых обычно обитают влюбленные поэты.

 

Костюмы всех персонажей в такой концепции спектакля, конечно, вне эпохи, но весьма оригинально стилизованы. В костюмах сочетаются сложные линии, плотный цвет и фактурный материал. Например, кожа как основной материал в костюмах, воспринимается как носитель подлинности чувств или как источник душевного тепла, к которому так стремится Сирано.

 

Очень оригинально и художественно решено изображение проблемного носа – его просто нет, лицо Сирано закрыто сложной маской, под которой не видно никакого носа. Такое представление проблемы весьма философски представляет ее как несуществующую. Как часто мы бываем терзаемы переживаниями о том, чего нет!

 

Для создания сценической композиции режиссер-постановщик Стародубцев сократил известный перевод пьесы Ростана с 200 до 75 страниц, сохранив структурность драматургии и очарование поэтического стиля. От сцен войны и поединков режиссер отказался в пользу оригинальных прогулок по лунным кратерам. На этом фантастичном фоне встречаются и влюбленные, и здесь же раскрывается героическая тема во время осады Арраса и битвы с испанцами.

 

Режиссерской волей в героической комедии нет ни шпаг, ни рапир. Зато есть рогатки, подчеркивающие одну из граней образа Сирано как большого ребенка и фантазера. С первых минут спектакля, где используется прием "театр в театре", зритель вовлекается в действо, обнаруживая, что актеры выходят на сцену из зала. В роли "Актера" Евгений Горенко представил интересную характерную зарисовку, находясь на трапеции в воздухе во время диалога с Сирано, в момент его первого появления на сцене. Даже захотелось, чтобы в финале Сирано на этой же трапеции символично улетел в мир своих фантазий.

 

Сергей Коврижных в роли Сирано предстает перед зрителем и как пылкий влюбленный, и как самоотверженный друг, и как человек большого таланта и обширнейших знаний. И вся жизнь его проходит в борьбе с извечными его противниками - ложью, подлостью, завистью, лицемерием. Но есть поединок, в котором Сирано отступает с первого же шага. Это поединок за сердце Роксаны. Александра Аубекерова очень эффектна и органична в этом образе умной красавицы, тонко чувствующей прекрасное, но предпочитающей внешние проявления придуманного идеала. Но к финалу Роксана научится распознавать истинно прекрасное и подлинное.

 

Еще один яркий образ в спектакле - пылко влюбленный в Роксану Кристиан: обладает внешней красотой, но не способен излагать высоким стилем свои чувства к недостижимой возлюбленной. В роли Кристиана Дмитрию удалось не перейти грань между красавцем и глупцом, его герой вызывает искреннее сочувствие. Сирано не только прощает своему счастливому сопернику намеренные дерзости, не только бережно относится к нему в походе, он отдает ему свое перо, свой ум, свое сердце.

 

В этой романтической истории любовь - даже не треугольник, потому, что есть еще граф де Гиш, в роли которого можно увидеть точное попадание в образ и прежде всего - через подчеркнуто правильную и холодную речь надменного аристократа. Комедия о правдолюбце и философе превращается в лирическую драму о неразделенной, непонятой любви.

 

Рационально и толерантно по отношению к общей концепции постановки выложен Матвеем Матвеевым пластический рисунок спектакля, он выражен не только в движении, но и в освоении всего сценического пространства.

 

В спектакле заняты исключительно молодые актеры и студенты. Все они играют увлеченно и экспрессивно, уверенно обращаясь с нелегким текстом.

 

Свободолюбие Сирано воплощается в лозунге "Быть самим собой". Но в комедии никто не является самим собой, что является следствием тлетворного влияния общества на личность. Лишь в конце пьесы возникает новая гармония и остается на душе грустное, но приятное чувство.